Публикации:ПОНЯТИЕ «БЛИЖНЕГО» В ЭТИКЕ ИУДАИЗМА.
Автор статьи: Краснов А.М.
В статье рассматриваются различия в понимании термина "ближний" с позиций иудаизма и христианства.
Как известно, одна из важнейших заповедей Торы гласит: «Возлюби ближнего своего, как самого себя»[3.120], – и подавляющее большинство людей, особенно в христианском мире, воспринимает ее как великий этический принцип любви ко всем людям, провозглашенный Иисусом Христом в Евангелии[1.1101]. Однако, это лишь повтор еврейской заповеди (мицвы), зафиксированной в Торе три с половиной тысячи лет назад – в то время, когда другие цивилизации даже ничего похожего предложить не могли. При этом, заглянув в галахические тексты, мы обнаружим к своему удивлению, что согласно галахе мицва «любить ближнего» распространяется только на ближнего-еврея. Но в том-то все и дело, что галаха – это далеко не «вся еврейская морально-этическая традиция». П. Полонский поясняет: «Это только часть традиции, которая говорит о законах, т.е. о моральном минимуме, но отнюдь не обсуждает этические максимы, цели и идеалы. Эти аспекты иудаизма обсуждаются в других его разделах – агаде, философии, каббале, хасидизме. И в них мы находим совсем другой подход к этой заповеди. Например, великий каббалист р. Хаим Виталь, ученик Аризаля, пишет в книге «Шаарей Кдуша», что «нельзя достичь духа святости (руах hа-кодеш), не любя все человечество, все народы»[2.136].
Таким образом, выясняется, что на уровне галахи (т.е. законного минимума) говорится об обязанности любить, прежде всего, свою семью, родных, близких, свой народ. Однако праведник на пути совершенствования должен подняться гораздо выше «минимальных обязанностей», и идеал, к которому он должен стремиться, состоит в том, чтобы в итоге любить все народы и все мироздание. Здесь мы сталкиваемся с характерной для иудаизма систематизацией, иерархизацией ценностей, которая имеет обязательный минимум, как фундамент, и множество ступеней дальнейшего морального совершенствования. Во многом именно благодаря такому делению заповедей и их предельно ясной, четкой формулировке достигается максимально эффективное продвижение человека к морально-этическому идеалу, который определяется как праведник, цадик, хасид.
При этом необходимо подчеркнуть, что такое понимание «любви к ближнему» вовсе не означает идентичность всех людей и народов. Оно предусматривает осознание себя частью единого, но разнообразного целого, где человек живет в семье, семьи складываются в сообщество, из сообществ складываются народы, объединяющиеся далее в человечество. Человечество понимается как живая сложная система, а не простая совокупность отдельных элементов. П. Полонский поясняет: «Поэтому любовь к человечеству должна быть градуированной, а не однородной. Не случайно заповедь сформулирована не «возлюби всех людей», а именно «возлюби ближнего» – т.е. тех, кто ближе, следует любить больше, в первую очередь»[2.142]. Можно привести простой пример, который будет понятен всем. Представьте себе, что ваша помощь потребовалась одновременно вашему ребенку и совершенно незнакомому человеку. Кому вы окажете помощь в первую очередь? Таким образом, еврейский закон следует естественному стремлению любящего человеческого сердца, заложенному в него самим Творцом.
Но почему же еврейский религиозный закон не обязывает любить всех людей? На это имеется несколько причин. Прежде всего, любовь к человечеству является такой ценностью, к которой надо стремиться, но с которой нельзя начинать свое нравственное развитие. Галахический закон по самой своей сути, изначально, является обязанностью, которую следует реализовывать в первую очередь, независимо от других заповедей и достигнутого морального уровня. Галаха, в данном случае, своего рода фундамент, на котором можно основывать свое дальнейшее совершенство. Такой же подход должен быть и к вопросу о всеобщей любви. Пока человек не любит свою семью, своих близких и родных, своих друзей, свой народ, ему не следует стремиться любить всех остальных. Только если первая ступень обязанности любви к ближнему уже пройдена, реализована, – тогда можно идти дальше и подниматься на более высокие ступени любви к каждому человеку на земле, ко всему человечеству.
Однако, даже на самых высоких уровнях нравственного совершенства, нельзя нарушать иерархичность внутренней структуры заповеди, т.е. осознавать разницу в ценности любви к ближним и дальним. Кроме того, мы все прекрасно знаем из истории, что самые масштабные и страшные преступления совершались именно под лозунгом любви ко всему человечеству. Всегда когда речь идет о всем человечестве, исчезает сам человек, конкретный человек со своими проблемами, заботами, интересами и чувствами. Во всей огромной, безличной массе человечества мы упускаем из виду самого человека. Неизбежно происходит девальвация самого понятия «человек». Кроме того, идея «любви ко всем» таит в себе серьезную опасность негативного воздействия на весь окружающий мир. Как справедливо отмечает П. Полонский: «Ведь «любить» это не только желать добра, относиться с симпатией. Любовь включает в себя не безразличие к другому, и оно весьма часто оборачивается желанием вмешаться в его жизнь, чтобы помочь ему»[2.211]. Когда речь идет о любви к своему народу, то такое активное участие в жизни отечества вполне естественно и необходимо. Но если человек любит другой народ, то он зачастую начинает сознательно и целенаправленно вмешиваться в его жизнь, иными словами, не может оставаться равнодушным к его проблемам. Однако, у другого народа – иная ментальность, иное видение путей решения проблем. И поэтому такое вмешательство часто не только не будет положительным, но и зачастую губительным. Таким образом, невмешательство религиозного еврея в жизнь других народов является не равнодушием, а исключительной осторожностью и искренним уважением к свободе выбора пути и особенностям менталитета других народов. Здесь действует принцип «не навреди», поэтому в истории человечества мы нигде не найдем примеров еврейского миссионерства.
Еще один важный момент заповеди любви к ближнему состоит в том, что на уровне индивидуума «ближние» – это окружающие люди, но на общечеловеческом уровне «ближние» – это другие этносы. Любовь, в данном случае, реализуется на уровне общения наций, а не на уровне общения отдельных индивидуумов, и выражается в том, что именно еврейский народ, как народ в целом, призван нести всем Божественный свет Торы, готов помогать другим народам нравственно совершенствоваться и делиться своим многовековым опытом, никому ничего при этом не навязывая.
Теперь посмотрим как понятие ближнего трактуется Ешу (Иисусом) из Евангелия. Для того, чтобы объяснить кто такой ближний, он приводит притчу: «некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник (коэн) шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел его и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же»[1.1101]. Эта притча ясно говорит о том, что ближним для человека является только тот, кто оказал тебе милость (самарянин), сделал что-либо хорошее для тебя. А если человек относится к тебе с равнодушием или неприязнью (коэн, левит), то любить его совсем не обязательно. Получается, что мнение Ешу, основателя христианства прямо противоположно известной проповеди всеобщей любви, которая провозглашается самими христианами. Это более чем странно, поскольку идея тотальной, всеобщей и абсолютной любви – это можно сказать, визитная карточка христианства. Получается, что Ешу был гораздо более практичен (или циничен) чем его последователи.
Таким образом, понятие «ближнего» и отношение к нему в этике иудаизма гораздо более продуманно и приспособлено к реальной жизни, чем в христианстве. Иными словами, этическое, моральное совершенствование отдельного индивидуума или общества в целом в иудаизме гораздо более эффективно, в основном за счет предельной ясности, четкости конкретных нравственных требований и обязательной ступенчатой, иерархической структуре всей этики.
Литература:
- 1. Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – М.: Издание Московской Патриархии, 1992. – 1372 с.
- 2. Полонский П. Израиль и человечество. Новый этап развития. Часть 1 /П. Полонский. - Иерусалим, Маханаим. – 2010. – 256 с.
- 3. Пятикнижие Моше. Книга Ваикра / пер. и ком. Й. Левин, У. Линец. – Калуга: Облиздат, 2010. – 336 с.
