Цадок
| Регулярная статья | |
| Л.Гроервейдл | |
| 20.12.2026 | |
1. Священник, возможно, первосвященник во времена правления Давида. Он был сыном Ахитуба (2 Цар. 8:17), но попытка проследить его родословную до Елеазара, третьего сына Аарона, в отличие от Авиафара, его современника и коллеги, который считался потомком Илия и членом дома Ифамара, была впервые предпринята летописцем (1 Пар. 5:30-34 [Св. 6:4-8]; ср. 6:35-38 [Св. 6:50-53]), что подтверждает превосходство Цадокитян над потомками Илия. В начале своей карьеры он был связан с Авиафаром (2 Цар. 25:25) и с его сыном (там же 8:17; 1 Пар. 24:3, 6, 31). В связи с этим была выдвинута гипотеза, что Цадок служил в скинии в Гивеоне (1 Пар. 16:39; ср. 1 Цар. 3:4), в то время как сыновья Ели были назначены первосвященниками в Иерусалиме или, что более вероятно, в Сило (ср. Кейль к 1 Цар. 1:8). Однако такое разделение функций весьма сомнительно; более правдоподобно предположить, что Цадок постепенно сравнялся по рангу с сыновьями Ели благодаря своей удаче в завоевании благосклонности Давида. Согласно несколько невероятному утверждению летописца, некий Цадок в юности был одним из тех, кто присоединился к Давиду в Хевроне и помог ему завоевать венец всего Израиля, в его доме тогда было двадцать два военачальника (1 Пар. 12:29); Иосиф Флавий прямо отождествляет этого Цадока с первосвященником того же имени («Древности», 7:2, § 2). Во время восстания Авессалома Цадок приобрел еще большее значение. Он и левиты хотели сопровождать бегущего Давида с Ковчегом Завета, но царь умолял их остаться в Иерусалиме, где они могли бы оказать ему лучшую услугу (2 Цар. 15:24-29; ср. 35), так что Ахимааз, сын Цадока, и Ионафан, сын Авиафара, принесли царю важное послание (там же, 17:21). Во всех этих местах Цадок упоминается раньше Авиафара. Согласно еврейскому тексту 2 Цар. 15:27, Давид обратился к священнику словами «ха-роэ атта», и Вульгата, следовательно, считает Цадока провидцем, хотя это толкование неверно. Эти два сложных слова Велльхаузен исправляет на , подразумевая тем самым обещание ему первосвященства. После подавления восстания царь послал Цадока и Авиафара к старейшинам Иудеи, призывая их поспешить вернуть монарха (там же, 19:12). Цадок вновь проявил свою верность царю, когда встал на сторону Соломона против Адонии (1 Цар. 1:8 и далее), и в благодарность новый царь назначил его единственным первосвященником (там же, 2:35). В своем описании этого события Иосиф Флавий утверждает («Древности», 8:1, § 3), что Цадок был потомком дома Финееса и, следовательно, потомком Елеазара. Достоверные исторические данные показывают, что первосвященство оставалось в руках Цадокитов с этого времени до восстания Маккавеев. Потомки Цадока возрастали в ранге и влиянии, так что его сын Азария был одним из князей Соломона (1 Цар. 4:2), а Ахимааз, женившийся на дочери Соломона, вероятно, был еще одним из детей Цадока (там же, 4:15). Либо сам Цадок, либо его внук был правителем Ааронитян (1 Пар. 27:17), а Иеруша, мать Иофама, по-видимому, названа дочерью Цадока, чтобы подчеркнуть ее знатное происхождение, поскольку ее отец, возможно, был потомком первого Цадока (2 Цар. 15:33; 2 Пар. 27:1). Цадок также упоминается в родословной Иосифа, отца Иисуса (Мф. 1:14). Г. С. Кр.
2. Саддукейский лидер. Единственные данные о происхождении саддукеев основаны на некоторых выводах, сделанных из их имени, поскольку, по-видимому, только поздний раввинский источник опирается на реальные знания. Говорят, что два ученика Антигона из Соко неверно истолковали утверждение своего учителя о том, что Богу следует поклоняться без надежды на награду, как означающее, что в мире грядущем нет награды ни за добро, ни за зло. Эти два учёных, Цадок и Боэтус, соответственно, считаются основателями ересей саддукеев и боэтусиан (Аб. Р. Н., редакция А, 5; редакция В, 10). Однако это утверждение лишено исторической достоверности, поскольку оно неверно постулирует отрицание загробной жизни как основополагающее учение саддукеев, а также выдает свою неаутентичность, сводя происхождение боэтусиан к возникновению саддукеизма, хотя первая секта получила свое название от первосвященника Боэтуса, правившего во времена Ирода. Единственная историческая часть этой легенды — это та, которая связывает происхождение каждой из этих ересей с личным именем, поскольку еврейское слово происходит от того же имени, что и от и от , а Ирод был эпонимом партии иродиан. Поэтому теория Гейгера о происхождении названия партии саддукеев от библейского имени «Цадок» является наиболее вероятной. Это имя Этот звук, встречающийся десять раз в книгах Иезекииля, Ездры и Неемии, в Септуагинте транслитерируется как Σαδδούκ, как и в других местах в версии Септуагинты Лукиана. Та же форма встречается у Иосифа Флавия; и даже в рукописи Мишны (Кодекс де Росси № 138) имя раввина Цадока произносится вслух («Ẓadduḳ»). Единственный спорный момент — это вопрос о том, происходит ли название секты от Цадока, имя которого больше неизвестно, или от священнического рода Цадокитов. Кюнен, Гретц, Монте и Лагард считали, что основателем саддукеев был неизвестный Цадок, в то время как вторая гипотеза, более вероятная, поддерживалась Гейгером и Шюрером и теперь подтверждается еврейским именем Бен Сира (см. примечание Шехтера в книге «Мудрость Бен Сира», 1899 г., с. 35). Третья гипотеза, производящая слово от прилагательного, которую в древности отстаивали Иероним и Епифаний, а в более позднее время защищали Йозеф Деренбург и Гамбургер, несостоятельна как с лингвистической, так и с исторической точки зрения. Со времен Соломона потомки священника Цадока пользовались большим почтением, которое, должно быть, значительно возросло благодаря Второзаконию, сосредоточившему все культы в Иерусалиме. В пророческом видении Иезекииля «сыны Цадока» описываются как единственные священники, достойные исполнять свое святое служение (Иез. 11:46, 43:19, 41:15, 43:11); и хотя во Втором Храме сыновьям Ифамара были предоставлены определенные прерогативы, только Цадокиты составляли священническую аристократию, так что летописец выделяет вдвое больше священнических подразделений потомкам Елеазара из рода Цадоков, чем потомкам Ифамара (1 Пар. 24). В книге Сираха (Книге Премудрости Сираха) подобным образом восхваляются только Цадокиты (стр. 12 [9], Евр.). Несмотря на то, что членов этой могущественной семьи, принявших учение саддукеев, было немного, они оказали этому учению такую поддержку, что вся секта носила их имя, и Иосиф Флавий прямо заявляет, что потомки жреческой аристократии, т. е. Цадокиты, были преимущественно приверженцами саддукеизма. См. Саддукеи. Библиография: Гейгер, Urschrift, стр. 20, 102; Вельхаузен, И. Й. Г., 4-е изд., стр. 294; там же, Фарисеи и Саддукеи, Гёттинген, 1874; Шюрер, Gesch., 3-е изд., ii. 408-411. Й. С. Кр. 3. Танна жреческого происхождения; отец Елеазара. Он процветал в годы, предшествовавшие и последовавшие за началом нашей эры. Согласно рассказу, который, должно быть, относится к нему в расцвете сил, он был взят в плен и доставлен в Рим, где продан аристократическому дому. Его хозяйка пыталась заставить его жениться на одной из своих прекрасных рабынь, но Цадок отказался, заявив, что он не только принадлежит к одной из самых влиятельных семей Иерусалима, но и происходит из священнического рода, после чего его хозяйка дала ему свободу (Аб. Р. Н., ред. Шехтер, с. 32а и примечание 11; Кид. 40а). Исторический рассказ, относящийся ко временам Храма, подтверждает, что он был священником. Во время жертвоприношения между двумя священниками, возможно, братьями, вспыхнула ссора, потому что один из них занял более высокое положение у алтаря, и один из них был ранен ножом. Среди собравшихся царило большое волнение, после чего Цадок поднялся по ступеням «улама», с которых священники обычно произносили благословение, и там успокоил народ обращением, основанным на Втор. XXI. 1 и далее. Однако, поскольку доказано, что подниматься на ступени «улама» разрешалось только священникам, Цадок, должно быть, был священником (Йома 23а; Тосеф., Йома, I. 12; Йер. Йома II. 39d). Цадок и Гамалиил. Вместе с Елиэзером бен Гирканом и Иисусом бен Хананией Цадок присутствовал на бракосочетании сына Гамалиила II в Иавне. В тот день сам Гамалиил II разлил вино и раздал его. Иисус Навин и Елиезер начали восхвалять Гамалиила, после чего Цадок разгневался, заявив, что они не должны отворачиваться от поклонения Богу, сотворившему всё для человека, и поклоняться смертному (Кид. 32а). Однако, по мнению Бахера, этот случай произошёл не на свадьбе, а на другом пиру, который Гамалиил устроил для учёных Иавне.
Вся жизнь этого танны пришлась на период распада еврейского государства, и он заявил, что постился сорок лет, стремясь предотвратить разрушение Храма. Когда это произошло, Цадок так ослабел, что Иоханан бен Заккай был вынужден обратиться за ним к Титу, который направил его к врачу (Гит. 56б; Плач Иеремии, I. 5). Цадок переехал в Иавне вместе с Иохананом бен Заккаем и другими учёными, а также со своими немногочисленными галакотами, которые можно найти в «Эдуй». VII. 1-5 относятся к этому периоду. Он был самой влиятельной личностью в трибунале Гамалиэля и всегда сидел справа от последнего (Йер. Санх. 19c), а однажды даже присутствовал при вкушении жертвенного агнца в доме Гамалиэля (Пес. 74a). Вместе с Иохананом бен Заккаем и Гамалиэлем он вынес решение об условиях, при которых можно было есть пищу вне Скинии во время Праздника Седмиц (Сук. 26б). Хотя теоретически он придерживался принципов Бейт Шаммая, на практике он всегда принимал решения в соответствии с Бейт Гиллелем (Йеб. 15б). Его девиз в этических вопросах был: «Не делай из науки венца, чтобы возвеличить себя, и не делай из нее лопаты, чтобы копать» (Аб. 4:5). В тридцатой главе «Танна де бе Элиягу Рабба» рассказывается, что однажды Задок пришел на место, где раньше стоял Храм. В своей скорби по поводу опустошения он упрекал Самого Бога, после чего впал в сон, в котором увидел Бога и ангелов, оплакивающих разрушение Сиона. В «Пирке де-Рабби» Элиэзер приписывает Задоку хаггадические изречения, касающиеся потомков великанов (гл. 22), жертвоприношений Каина и Авеля (гл. 11), потопа (гл. 23) и молитвы Ноя в ковчеге (там же).
Источники
- Bacher, Ag. Tan. i. 43-46;
- Derenbourg, Hist. pp. 342-344;
- Zacuto, Sefer Yuḥasin ha-Shalom, ed. Filipowski, pp. 32a, 76a, b;
- Frankel, Darke ha-Mishnah, pp. 70-71;
- Heilprin, Seder ha-Dorot, ii. 319-320;
- Büchler, Die Priester und der Cultus, p. 126, note 1, Vienna, 1895;
- Neubauer, G. T. p. 375.
