Л.Гроервейдл в 12:23, 8 февраля 2020

2020-02-08T12:23:41Z

Новая страница

{{Остатье\ЭЕЭ
|ТИП СТАТЬИ=1
|СУПЕРВАЙЗЕР=
|КАЧЕСТВО=
|УРОВЕНЬ=
|НАЗВАНИЕ=
|ПОДЗАГОЛОВОК=
|СТАТЬЯ ОБ АВТОРЕ=
|АВТОР2=
|ТЕМА=
|СТРАНИЦА УЧАСТНИКА=
|ИЗ ЦИКЛА=
|ПУБЛИКАЦИИ=
|ДАТА СОЗДАНИЯ=
|ВИКИПЕДИЯ=
|ИСТОЧНИК=
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
}}

'''Аллегория''', передача отвлеченного понятия или суждения посредством конкретно представляемого образа. В [[Библия|Библии]] аллегория является весьма распространенным способом выражения мысли. Специальный термин для обозначения аллегории в Библии отсутствует, и она наряду с басней, сказкой (главным образом нравоучительной), изречением и поговоркой обычно обозначается термином машал ([[Притча|притча]]).

Аллегория, расширенная до фабульного рассказа, в котором все детали в ходе повествования отражают подразумеваемую мысль, встречается главным образом в книге [[Иехезкель|Иехезкеля]]. Таковы, например, аллегория о великом орле и верхушке кедра (Иех. 17:3–12), о львице и ее львятах (19:2–9), о вырванной и иссушенной виноградной лозе (19:10–14), о котле, поставленном на огонь (24:3–11), о поверженном ливанском кедре (31:3–17), о пастухах, покинувших свое стадо, и многие другие.

С другой стороны, описание старости в [[Экклесиаст|Экклесиасте]] 12:1–7 представляет собой ряд аллегорических образов, которые в своей совокупности не составляют цельного повествования. То же самое можно сказать об аллегорическом уподоблении Израиля антилопе-сайге (реем) и льву в пророчествах [[Валаам|Валаама]] (Чис. 24:7–9), также определяемых Библией в совокупности своей как машал (там же, 3). Приведенные примеры далеко не исчерпывают множества мест в Библии, имеющих явно аллегорический характер. Все книги Библии изобилуют выражениями, конкретизирующими, порой до олицетворения, отвлеченные понятия (например, мудрость — см. Иов 28:12–27; Пр. 8:1–18) и употребляемыми в переносном смысле на основе аналогии, сходства или уподобления (Иер. 1:13–14), а также образами и символами, насыщенными определенным историческим или социальным содержанием (Хош. 1:1–11). Почти все аллегорические тексты Библии облечены в поэтическую форму.

[[Талмуд]] и [[Мидраш|мидраши]] прибегают к аллегории весьма часто, преимущественно с целью большей образности и наглядности изложения.

Так, например, [[Авраам]] аллегорически уподобляется в них дереву в пустыне (Чис. Р. 11), [[Иаков]] и [[Исав]] — мирту и терновнику (Быт. Р. 36), римляне — льву, а подвластные им евреи — журавлю (Быт. Р. 64); евреи, продолжающие изучать Тору, несмотря на запрет заниматься ею, наложенный римлянами, — рыбам, продолжающим пребывать в родной стихии — воде, хотя и закинуты в нее угрожающие им сети (Бр. 61) и т. п.

В средневековой еврейской поэзии — в особенности в Испании — также очевидны некоторые аллегорические образы, нередко почерпнутые еврейскими поэтами у своих арабских современников или предшественников. Один из лучших образцов аллегорической литературы этого периода — философская повесть (макама) «Хай бен Мекиц» [[Ибн Эзра Аврахам|Аврахама Ибн Эзры]]. Еврейские философы того времени включали аллегории в свои богословские сочинения. Примерами могут служить аллегории в «Ховот hа-левавот» («Обязанности сердца») [[Ибн Пакуда Бахья Бен Иосеф|Бахьи Ибн Пакуды]] и знаменитая «Притча о дворце» в «Море невухим» («Наставник колеблющихся», 3:51) [[Маймонид|Маймонида]].

В новой еврейской литературе первые аллегорические произведения были созданы под влиянием каббалы. Самые выдающиеся среди них — моралистические драмы [[Луццатто, Моше Хаим|Моше Хаима Луццатто]] («Ла-иешарим тхилла» — «Праведным слава», и др.). В литературе конца 19 в. и начале 20 в. особое место занимают аллегории «Ди кляче» («Кляча»; авторская версия на иврите — «Сусати») [[Менделе Мохер Сфарим|Менделе Мохер Сфарима]] и некоторые рассказы [[Перец, Ицхак Лейбуш|И. Л. Переца]]. Аллегорически принято толковать и ряд произведений [[Агнон, Шмуэль Иосеф|Ш. И. Агнона]], например «Швуат эмуним» («Клятва верности») и рассказы сборника «Сефер hа-маасим» («Книга деяний»).

От собственно аллегории следует отличать аллегоризм как метод толкования, усматривающий аллегорическое значение в текстах, которые по своему содержанию и форме не имеют метафорического характера и не требуют для своего осмысления иносказательной интерпретации. Аллегоризм — один из наиболее распространенных методов библейской экзегетики. [[Филон Александрийский]] рассматривает библейские рассказы как аллегорию. Сотворение неба и земли означает, по его мнению, создание разума и ощущений.

В [[Апокрифы|апокрифах]] и во всей [[Аггада|аггадической]] литературе [[Талмуд]]а и [[Мидраш]]а распространены аллегорические интерпретации библейского повествования и даже целых библейских книг. Общепринятым в еврейской экзегетике стал взгляд на [[Песнь Песней]] — высоко художественное собрание любовной лирики — как на аллегорию, воспроизводящую диалог между Богом и избранным им народом. Проповедники пользовались аллегорическим толкованием Библии для того, чтобы этим путем найти в ней подтверждение своим этическим воззрениям и популяризировать их в народе, ссылаясь на скрытый смысл библейских повествований.

К аллегоризму прибегали и почти все более поздние комментаторы Библии. Однако как в талмудической Аггаде, так и в Мидраше и в других ранних комментариях аллегоризм не выкристаллизовался в последовательную систему. Аллегорические построения имели спорадический характер. Законченную методологическую форму аллегоризм приобрел лишь в еврейской средневековой философии, главным образом в трудах Маймонида и [[Ибн Габирол Шломо Бен Иехуда|Шломо Ибн Габирола]]. Крайние приверженцы аристотелианства толковали рассказы книги Бытия об Аврааме и Саре как философскую аллегорию о форме и материи. Однако виднейшие философы ([[Саадия Гаон|Саадия Гаон]], Аврахам Ибн Эзра, [[Альбо, Иосеф|Иосеф Альбо]]) противились аллегоризму, не ограниченному строгими логическими правилами.

Мистический аллегоризм приобрел широкий размах с возникновением и развитием [[Каббала|каббалы]]. Так, в основном каббалистическом сочинении — книге [[Зохар]] говорится: «Горе людям, утверждающим, что Тора имеет своей целью сообщить... обыкновенные вещи и мирские повествования... Каждое слово Торы есть высшая тайна... Все библейские рассказы суть только оболочки Торы и ее одежды. Более ценно, чем одежда, тело, носящее ее, то есть изложенные в Торе законы, но еще более драгоценна душа, которая одухотворяет тело (то есть высшие Божественные тайны). Глупые видят только одежду Торы, более разумные — ее тело, а мудрецы — ее душу, истинную сущность ее».

Раскрытие «души Торы», то есть мистический аллегоризм, стал важнейшим элементом каббалистического учения и возникших впоследствии под его влиянием течений саббатианства (см. [[Саббатай Цви]]) и [[Хасидизм|хасидизма]]. Он также обогатил творческие силы еврейского мистицизма.

Элементы аллегоризма, генетически связанные с аллегоризмом каббалы, в новейшей еврейской религиозной мысли представлены в некоторых работах раввина [[Кук Аврахам Ицхак hа-Коhен|А. Кука]].

Современная литературная критика все чаще применяет методы аллегоризма к исследованию произведений поэзии и прозы последних лет на иврите и идиш, созданных в русле символизма, сюрреализма и других модернистских течений.

{{ElevenCopyRight|10145|АЛЛЕГОРИЯ}}

[[Категория:Библеистика ]][[Категория:Local]]

Аллегория - История изменений

Л.Гроервейдл в 12:23, 8 февраля 2020